Публикации
В разделе:
...«СТРО» Запретный еще недавно сюжет. Героиня – лесбиянка, наркоманка. Почему автор выбрал столь пикантную тему? Дабы скандализировать добропорядочных граждан? Вовсе нет. Перед нами предстает не диковинное существо. Обычный человек, переживающий двойную – физическую и нравственную драму. Страдающий из-за неразделенной любви и вдруг обрушившейся ответственности за «приручаемых», угнетаемых собственной «нескладухой». Старо? Уже было? Не стоит торопиться с предвзятостью.
Древние греки считали: самый высокий и чистый эрос - чувство к тем, кто одной с нами крови. Дети, родители, предки, о которых, к несчастью, мы не слишком много знаем... Они не отпускают нас. Живя в наших сердцах, в нашем потомстве. И совсем не важно, хотим мы того, или нет. Может быть именно этому обязана своим появлением на свет повесть со смешным названием "Дед, отец, Ма и другие".
Для прочтения - непростая. Столько имен! Поди запомни, кто кому кем приходится. (Совсем не лишним было бы, облегчая нашу с вами, дорогой читатель, задачу, изобразить генеалогическое древо.) Впрочем, автору не до нас. Он словно забыл, что все эти люди, для него родные и понятные, не могут стать такими же для тех, кто впервые раскрыл книгу. Оказавшись в ловушке воспоминаний (они окружают Галу Джугашвили своим зыбким, прерывистым кольцом, теснятся, спеша перейти в речь) автор явно не дооценивает значения четкой композиции. Детский наивный голосок, прыгая с одного на другое, увлеченно рассказывает о событиях тяжелого сурового времени, которое только глаза ребенка могут трансформировать в нечто совсем не страшное, лишенное ореола трагической возвышенности. Тут и бомбежка, похожая на салют; и пропавшая мама, которую быстро заменяют любимая няня и генералиссимус. Дедушка, как дедушка...
Впрочем, временами голосок меняется. Это уже взрослая девушка продолжает семейную хронику. Дополняя то, что скрыто от восприятия ребенка, или просто узналось позднее: эпизоды реальности, вымыслы, связанные с семьей. Превратясь в легенды, они стали почти неуязвимы. Тем соблазнительней ухватившись за это "почти" вывернуть легенду, низвести ее до нелепой сказки. И снова бросок во времени, в дальнее прошлое, вновь звучит голос ребенка. Подкупает? Несомненно. И, однако, компановка повести представляется излишне вольной, а перебежки от далекого прошлого к близкому и обратно несколько утомляют.
И все же повесть читается с интересом: бесхитростный рассказ "устами младенца", с полным отсутствием ангажированности (что по нынешним временам редкость), позволяет не просто еще раз окунуться в события тех далеких лет, но и более пристально вглядеться в разворачивающийся пласт дня сегодняшнего.
О нем, дне наступившем и еще одна хроника жизни, помещенная в книге с одноименным названием. "Исповедь красивой". Заголовок несколько претенциозен, да и чтение усложнено развернутыми определениями, элементами потока сознания. Таков стиль Галы Краевой, а стиль - дело вкуса.
Красивая - самостоятельна, умна, неодинока (статус замужней дамы - украшение даже для самой эмансипированной представительницы прекрасного пола). Она - одна из тех, кто отлично чувствует себя в новой, далеко не ко всем ласковой жизни, найдя в ней свое прочное место. "Что ж тут описывать? - невольно задаешься вопросом. Вопросом изумленным, а, возможно, и возмущенным. - Благополучие? Сквозь призму которого героиня взирает на время?"
Но благополучие и счастье - вещи разные. И мир для Красивой начинает играть всеми красками лишь тогда, когда происходит случайная (а может и запланированная; Ее Величеством Судьбой) встреча под дождем. ...Встреча, перевернувшая жизнь героини, погружающая ее в мир неожиданных ощущений и поступков. Которые делают ее другим человеком, отбросившим прежний привычный стандарт поведения.
Достоевский - один из любимых писателей Галы Краевой; из чего, естественно, не следует, что мы пытаемся сравнивать ее детище с творениями великого классика, боже упаси; так, констатация предпочтений! И однако... Сложная вязь психологии героев повести, определяющая их отношения, делает "Исповедь красивой" скорее даже не хроникой жизни (как опрометчиво было сказано выше), но хроникой чувств. В их развитии (начальная дата повести - лето 1992 года; конечная - 1998 год), динамике противоречий, во всей их трогательной глубине и искренности, но и банальности, и абсурдности поступков, и травмированности психики. Впрочем, вполне сносно отражая истинное лицо нас с вами сегодняшних.
Биографическая повесть, начинающая книгу - отдаленное прошлое; "Исповедь красивой" - вещь вполне современная; "Поверенная" - рассказ, запечатливший игру судьбы в момент перелома; рассказ о том, как неожиданный поворот в истории страны отражается на жизни отдельных людей, внезапно меняя их ролями. Лишая одного, казалось бы, незыблимого статуса благополучия, и даруя этот статус другому. Спокойное, плавное повествование, последовательное во времени, так непохожее на нервную компановку повести "Дед, отец, Ма и другие", делает чтение легким, комфортным. Тайна, которой овеяны отношения героев, придает дополнительную остроту повествованию. Интригующая фигура - мужчина. (Женщина - проста и понятна в неудачах.)
А кто он? Маньяк? Или просто - жертва обстоятельств в жадной погоне за реваншем? Вопрос поставлен, но прямого ответа нет. Двояко воспринимается и финал: то ли трагедия, то ли happy end. Такие финалы литературоведы называют "сквозными", дающими волю воображению читателя, предлагая ему на выбор несколько вариантов. Что ж, недосказанность, как и стиль, дело вкуса. Для одних делающая чтение особенно привлекательным, взывая к азарту человека, бьющегося над разгадкой. В других - пробуждающая недоумение. Надеемся, что среди читателей "Поверенной" первых окажется больше, чем вторых.
Завершает "Гала-графию" рассказ "Stro..." - самая яркая примета нового времени. Запретный еще недавно сюжет: героиня - лесбиянка; мало того - наркоманка. Почему автор выбрал столь пикантную тему? Быть может, желая скандализировать добропорядочных граждан, общество в целом? В таком случае задача не совсем удалась, поскольку рассказ написан языком вполне пристойным, и, действительно, будет не без пользы адресату (молодым, как явствует из краткой аннотации, размещенной в книге).
Впрочем, всмотримся в героиню пристальней. Перед нами не диковинное существо, вызывающее насмешки и осуждение. Обычный человек. Переживающий двойную драму: мучения физические и нравственные. (Что следствие? Что причина?) И вторые видятся куда более неодолимыми и острыми. Из-за глубокой, представляющейся героине неразделенной, любви; из-за громадной, наконец-то осознанной ею ответственности: за "приручаемых", за свою "нескладуху". "Знаем, плавали!.." - не без сарказма заметит кто-то. Но возвращаясь к древним, утверждавшим, что важен не предмет любви, но сила чувства, попробуем не согласиться. Предвзятость мешает жить. Переосмыслить и по-доброму понять то, от чего слишком легко отмахнуться. Постараемся же и мы решить эту непростую задачу вместе с автором рассказа.
Думается, книга состоялась. Ибо при всей разноплановости палитры собранных под ее обложкой произведений, все их объединяет одно: Гала-графия очень тонко и сочувствующе отображает время. При вполне конкретном месте действия: Россия, Москва. Это в одинаковой мере относится и к характерам, и к зарисовкам событий, и к наполненным женским очарованием удивительным экскурсам во времени. И хочется верить, что в следующей совместной книге (ожидаемой совсем скоро) "Пейзаже на темных обоях" авторы подтвердят пока в некотором роде авансируемый им статус мастера слова, тонкого психолога, внимательного, способного к состраданию, но и критичного наблюдателя. Несмотря на ряд характерных для нынешней прозы недочетов (см. выше), перед нами несомненно серьезное, вдумчивое произведение зрелых авторов.
Сочинение Галы Краевой при всем своем несовершенстве, все же приоткрывает нам некую тайну, раскрывает перед нами неоднозначный, но мир. Это и есть верный признак того, что мы имеем дело именно с художественным произведением. Хотим мы этого или не хотим, нравиться оно нам или нет, готовы мы принять его, таковым, каковым оно есть или пока не решаемся на это, можем мы, хотя бы на время, смириться с мыслью о существовании параллельных миров или принципиально не станем делать этого...
Более высокая эстетическая оценка “Stro” (относительно “Исповеди красивой”), обусловлена, прежде всего, тем, что это – рассказ, форма которого, как известно, сама себя несет, а также предоставленной нам писательницей возможностью вглядеться в “шестерни” и “поршни” этого непонятного и вечного механизма спасения человечества – любви, человеческой приязни.
Художественная концепция рассказа – общегуманистическая – все та же любовь, любовь во всех ее проявлениях и ипостасях, любовь, как единственная антитеза небытию. Это, как бы, развернутая иллюстрация той мысли, что любовь, по определению, беспола, и, значит, все то, что мы стыдливо называем “интимными отношениями”, по большому счету, имеет собственно к любви весьма и весьма отдаленное отношение, являясь, по сути, проявлениями инстинкта продолжения рода. В этой связи, произведение Краевой есть ничто иное, как способ найти меру красоты и безобразия, которые способны перевернуть мир, но не способны сохранить даже видимость хрупкого мира в сердце одного отдельно взятого человека. Но, впрочем, разве красота и безобразие, не две стороны одной и той же медали, разве это не одно и тоже? И что иное красота как не бывшее безобразие, уродство, обретшее вдруг статус легитимности, ставшее неким эталоном, Его Величество нормой? Сказал же, ведь, однажды, не самый лучший, но поэт: “О' если б знали, из какого сора...”. Впрочем, при чем тут этика?
Проблема писателя Г.Краевой заключаются отнюдь не в том, что герои ее субтильные, бескровные или необязательные, а том, что их автору не хватает собственно литературного мастерства, чувства слова, чувства меры и чувства сопричастности к великой русской литературе. Именно поэтому Г.Краева не умеет пока писать ни повестей, ни рассказов. Зато у нее есть мужество прозаика, есть желание разобраться в грубых тонкостях человеческих отношений, найти свою грань между добром и злом, свой гран света во тьме, предложить своим читателей свою границу между постижимым и непостижимым. А этого - уже немало, если не сказать – очень много...
...Гала Краева выполнила большую и благородную миссию, главное достоинство которой — в живых, непосредственных воспоминаниях великих спартаковцев, в событиях, которые малоизвестны, но воскрешены автором. Так что отныне и мы, красно-белые, не Иваны безродные, у нас есть книга-документ, книга — дань ушедшим, и предмет для познания человеку любознательному на сегодня, на будущее.
А затем этот значок исчезает. А вот желание «препарировать время» у Галы Краевой, похоже, остается. Оно было, есть, и, как мне кажется, будет. Во всяком случае, присутствует во всех, пока что вышедших произведениях... Ну, скажем, сборниках стихов. Хотя и обозначенная на обложках тема — скорее о любви. Это и пронизанные любовью, порою, как мне думается, автобиографические поэтические сборники матери и сына «Я проповедую любовь», «Жизнь бесконечна в повтореньях». Как тут не вспомнить изречение древних греков об эросе*? (* Самый высокий и чистый эрос — это чувство по отношению к тем, кто одной с нами крови.) Гала Краева предпочитает говорить о темах вечных — любви, жизни, смерти. А еще — о счастье, нежности, душе... Ну и об отображении поисков и сомнений в собственных литературных произведениях. И в первую очередь — в стихах:
«...»
Выпускаемый как бы для семейного чтения, для родных и близких, сборник запечатлевая душевно-духовное состояние, родственные отношения двух самых близких людей – матери и сына – на самом деле выходит далее, за рамки этих намерений, ибо наши души – космические путешественники, вольно ли невольно в своих вибрациях и развитии осваиваются в этих масштабах, и активно втягиваются в процесс космического сотворчества.
Одним из главных достоинств и особенностей книги является водительство Матери, которая трепетно, шаг за шагом, отслеживает рост души рожденного ею человека, собирает по крупицам проявления ее, не дает затеряться ни единой мысли ребенка.
Взрослые стихи Галы перемежаются стихотворениями двенадцати –тринадцатилетнего подростка, а затем двадцати – двадцати шестилетнего, уже выросшего, ее сына. От первых эскизных набросков природы к философски зрелым рассуждениям – мы видим, как взрослеет Михаил. И рядом с его поначалу неуверенными шагами беззаветно любящие ритмы материнского сердца:
«...мой сын, мой сон,
Морская гладь – в барашках волн...»
«Сын – непотерянный мой рай...»
«Ты – мой ответ на мой вопрос,
Мой щип, с улыбкой нежной роз...» И дальше то, что тревожит каждую мать, когда ее дети вырастают: «Как он стремится из гнезда!» – Беспокойство, ревность, желание удержать рядом.
Сборник интересен отличием и сходством тем, настроений, сущностным и духовным наполнением двух творческих линий: материнской и сыновней, женской и мужской. Лирический голос хрупкой нежной женщины – Мой великий испытатель... – Ты единственный, ты мой и неделимый... – становится мощным, побеждающим тьму, когда она осознает себя
Матерью, защитницей своего сына и своей Родины. –
«Хочу восстать из пепла Феникс-птицей
Расправить крылья. Как любовь моя».
Она понимает великую миссию святой Руси и миссию женщин России:
«Матери моей России!
В пояс кланяюсь я вам!»
Некая растерянность в связи с распадом страны в 90-ые годы в стихотворных строках Галы Краевой (теперь братские республики – иноземные страны, и каково России в этой ситуации?), сменяется глобальным оптимистичным утверждением, что здесь на земле, «под Богом» (стихотворение так и называется), нет ни потерпевших, ни проигравших, ни отверженных. И как росток, утверждается «Вера!»
А двенадцатилетний Миша в 1991 году продолжая мамину тему стихотворения «Орды грозные, орды дикие», совсем по-взрослому призывает: «За ружья возьмитесь, и в бой уходите, когда обижают мою прародитель(ницу) – Россию!» Интересно и его стихотворение «Российскому гербу», в котором двуглавого орла противопоставляют буревестнику; интересна его точка зрения на различие этих двух символов.
Женское, материнское эмоциональное сетование Галы по поводу отъезжающих из России: «Неужели сердце не забьется, слово русское услышишь коль?», «И твои – чужими будут дети, и могилы брошены отцов...» – сменяются мужской философией подрастающего Михаила:
«Счастье – тоже мираж
Зависит от взгляда на вечность.
Но есть еще сердце. Его не продашь!»
Одна краска дополняется другой, и оттого обе только выигрывают.
А вот последнее из представленных в сборнике стихотворений Михаила – маленький философский трактат уже взрослого человека, знакомого с различными направлениями и течениями человеческой мысли, в частности с мудростью китайских философов, свидетельствует о том, что водительство его Матери не прошло бесследно. Человек вырос в мудреца. Хочется пожелать многим семьям такого духовного воспитания своих детей, каким окружила своего сына Гала Краева.
Деловая книга, октябрь 99, Сафа Проказова
Называется эта книга необычно: «Исповедь красивой». А значок на обложке «Галаграфия времени» расшифровывается просто – написали ее две Галы... Жанр – скорее всего психологическая проза. Жизненные истории... переплетаются в книге с размышлениеми о природе любви и драматических женских судьбах.Библиотека «Сударушки», «Исповедь красивой», декабрь 99
Сложная вязь психологии героев скорее делает «Исповедь»... даже не хроникой жизни, но хроникой чувств, в их развитии, динамике противоречий, всей их трогательной искренности и глубине, вперемежку с абсурдностью и банальностью, с кровоточащими ранами психики......«СТРО» Запретный еще недавно сюжет. Героиня – лесбиянка, наркоманка. Почему автор выбрал столь пикантную тему? Дабы скандализировать добропорядочных граждан? Вовсе нет. Перед нами предстает не диковинное существо. Обычный человек, переживающий двойную – физическую и нравственную драму. Страдающий из-за неразделенной любви и вдруг обрушившейся ответственности за «приручаемых», угнетаемых собственной «нескладухой». Старо? Уже было? Не стоит торопиться с предвзятостью.
Газета «Подмосковье», «Такого не придумать», Юрий Баранов, февраль 2000:
Прочитав «Исповедь Красивой» — по названию одной из повестей, понимаешь, что есть и третье... это сугубо женский взгляд на мир, не просто женский, а сугубо женский, который не у каждой женщины-писательницы встретишь. Вспоминаются шутливые слова Бунина о том, что женщины живут рядом с людьми и похожи на людей. Обидного здесь нет. И кому интересно женское видение мира в чистом виде — пусть читают сборник... Читатель попадет в мир, где все построена на эмоциях и только на эмоциях, идет ли речь о деловой женщине, или о странном существе «нетрадиционной сексуальной ориентации», которое корчится в муках «наркоманской ломки». Как приятно, когда наши, газетные авторы, издают книги. Радуюсь от всей души.Библиотека «Сударушки», Февраль 2000
«ГАЛАграфия» или «Исповедь». Книга состоялась? Что скрывается за столь претенциозным названием? (Женский взгляд на реальность, с неожиданными поворотами, необычными акцентами, придающими жизни объемность и красочность?)Древние греки считали: самый высокий и чистый эрос - чувство к тем, кто одной с нами крови. Дети, родители, предки, о которых, к несчастью, мы не слишком много знаем... Они не отпускают нас. Живя в наших сердцах, в нашем потомстве. И совсем не важно, хотим мы того, или нет. Может быть именно этому обязана своим появлением на свет повесть со смешным названием "Дед, отец, Ма и другие".
Для прочтения - непростая. Столько имен! Поди запомни, кто кому кем приходится. (Совсем не лишним было бы, облегчая нашу с вами, дорогой читатель, задачу, изобразить генеалогическое древо.) Впрочем, автору не до нас. Он словно забыл, что все эти люди, для него родные и понятные, не могут стать такими же для тех, кто впервые раскрыл книгу. Оказавшись в ловушке воспоминаний (они окружают Галу Джугашвили своим зыбким, прерывистым кольцом, теснятся, спеша перейти в речь) автор явно не дооценивает значения четкой композиции. Детский наивный голосок, прыгая с одного на другое, увлеченно рассказывает о событиях тяжелого сурового времени, которое только глаза ребенка могут трансформировать в нечто совсем не страшное, лишенное ореола трагической возвышенности. Тут и бомбежка, похожая на салют; и пропавшая мама, которую быстро заменяют любимая няня и генералиссимус. Дедушка, как дедушка...
Впрочем, временами голосок меняется. Это уже взрослая девушка продолжает семейную хронику. Дополняя то, что скрыто от восприятия ребенка, или просто узналось позднее: эпизоды реальности, вымыслы, связанные с семьей. Превратясь в легенды, они стали почти неуязвимы. Тем соблазнительней ухватившись за это "почти" вывернуть легенду, низвести ее до нелепой сказки. И снова бросок во времени, в дальнее прошлое, вновь звучит голос ребенка. Подкупает? Несомненно. И, однако, компановка повести представляется излишне вольной, а перебежки от далекого прошлого к близкому и обратно несколько утомляют.
И все же повесть читается с интересом: бесхитростный рассказ "устами младенца", с полным отсутствием ангажированности (что по нынешним временам редкость), позволяет не просто еще раз окунуться в события тех далеких лет, но и более пристально вглядеться в разворачивающийся пласт дня сегодняшнего.
О нем, дне наступившем и еще одна хроника жизни, помещенная в книге с одноименным названием. "Исповедь красивой". Заголовок несколько претенциозен, да и чтение усложнено развернутыми определениями, элементами потока сознания. Таков стиль Галы Краевой, а стиль - дело вкуса.
Красивая - самостоятельна, умна, неодинока (статус замужней дамы - украшение даже для самой эмансипированной представительницы прекрасного пола). Она - одна из тех, кто отлично чувствует себя в новой, далеко не ко всем ласковой жизни, найдя в ней свое прочное место. "Что ж тут описывать? - невольно задаешься вопросом. Вопросом изумленным, а, возможно, и возмущенным. - Благополучие? Сквозь призму которого героиня взирает на время?"
Но благополучие и счастье - вещи разные. И мир для Красивой начинает играть всеми красками лишь тогда, когда происходит случайная (а может и запланированная; Ее Величеством Судьбой) встреча под дождем. ...Встреча, перевернувшая жизнь героини, погружающая ее в мир неожиданных ощущений и поступков. Которые делают ее другим человеком, отбросившим прежний привычный стандарт поведения.
Достоевский - один из любимых писателей Галы Краевой; из чего, естественно, не следует, что мы пытаемся сравнивать ее детище с творениями великого классика, боже упаси; так, констатация предпочтений! И однако... Сложная вязь психологии героев повести, определяющая их отношения, делает "Исповедь красивой" скорее даже не хроникой жизни (как опрометчиво было сказано выше), но хроникой чувств. В их развитии (начальная дата повести - лето 1992 года; конечная - 1998 год), динамике противоречий, во всей их трогательной глубине и искренности, но и банальности, и абсурдности поступков, и травмированности психики. Впрочем, вполне сносно отражая истинное лицо нас с вами сегодняшних.
Биографическая повесть, начинающая книгу - отдаленное прошлое; "Исповедь красивой" - вещь вполне современная; "Поверенная" - рассказ, запечатливший игру судьбы в момент перелома; рассказ о том, как неожиданный поворот в истории страны отражается на жизни отдельных людей, внезапно меняя их ролями. Лишая одного, казалось бы, незыблимого статуса благополучия, и даруя этот статус другому. Спокойное, плавное повествование, последовательное во времени, так непохожее на нервную компановку повести "Дед, отец, Ма и другие", делает чтение легким, комфортным. Тайна, которой овеяны отношения героев, придает дополнительную остроту повествованию. Интригующая фигура - мужчина. (Женщина - проста и понятна в неудачах.)
А кто он? Маньяк? Или просто - жертва обстоятельств в жадной погоне за реваншем? Вопрос поставлен, но прямого ответа нет. Двояко воспринимается и финал: то ли трагедия, то ли happy end. Такие финалы литературоведы называют "сквозными", дающими волю воображению читателя, предлагая ему на выбор несколько вариантов. Что ж, недосказанность, как и стиль, дело вкуса. Для одних делающая чтение особенно привлекательным, взывая к азарту человека, бьющегося над разгадкой. В других - пробуждающая недоумение. Надеемся, что среди читателей "Поверенной" первых окажется больше, чем вторых.
Завершает "Гала-графию" рассказ "Stro..." - самая яркая примета нового времени. Запретный еще недавно сюжет: героиня - лесбиянка; мало того - наркоманка. Почему автор выбрал столь пикантную тему? Быть может, желая скандализировать добропорядочных граждан, общество в целом? В таком случае задача не совсем удалась, поскольку рассказ написан языком вполне пристойным, и, действительно, будет не без пользы адресату (молодым, как явствует из краткой аннотации, размещенной в книге).
Впрочем, всмотримся в героиню пристальней. Перед нами не диковинное существо, вызывающее насмешки и осуждение. Обычный человек. Переживающий двойную драму: мучения физические и нравственные. (Что следствие? Что причина?) И вторые видятся куда более неодолимыми и острыми. Из-за глубокой, представляющейся героине неразделенной, любви; из-за громадной, наконец-то осознанной ею ответственности: за "приручаемых", за свою "нескладуху". "Знаем, плавали!.." - не без сарказма заметит кто-то. Но возвращаясь к древним, утверждавшим, что важен не предмет любви, но сила чувства, попробуем не согласиться. Предвзятость мешает жить. Переосмыслить и по-доброму понять то, от чего слишком легко отмахнуться. Постараемся же и мы решить эту непростую задачу вместе с автором рассказа.
Думается, книга состоялась. Ибо при всей разноплановости палитры собранных под ее обложкой произведений, все их объединяет одно: Гала-графия очень тонко и сочувствующе отображает время. При вполне конкретном месте действия: Россия, Москва. Это в одинаковой мере относится и к характерам, и к зарисовкам событий, и к наполненным женским очарованием удивительным экскурсам во времени. И хочется верить, что в следующей совместной книге (ожидаемой совсем скоро) "Пейзаже на темных обоях" авторы подтвердят пока в некотором роде авансируемый им статус мастера слова, тонкого психолога, внимательного, способного к состраданию, но и критичного наблюдателя. Несмотря на ряд характерных для нынешней прозы недочетов (см. выше), перед нами несомненно серьезное, вдумчивое произведение зрелых авторов.
«Журнал литературной критики и словесности», Максим Белпулер, «ГАЛА—ГРАФИЯ ПЛОТИ И ДУХА» О прозе ГАЛЫ КРАЕВОЙ (“Исповедь красивой”, “Stro”)
“Stro” - это еще и нравственный рассказ о безнравственном. Поборников и ревнителей строгой морали, каковые еще, наверняка, должны где-нибудь сохраниться даже в таком, насквозь аморальном обществе, как наше, просим не беспокоиться. Несмотря на очевидную неоднозначность сюжета, “love story” Г.Краевой, ни на йоту, не развратнее окружающей нас всех повседневной жизни. Поэтому, наверное, в “Stro” даже при всем желании, трудно найти даже следы ханжества. Совершенно очевидно также, что “Stro” не имеет отношения к так называемой “лесби–“литературе”. Никакого. Ни малейшего. Потому, эта с позволения сказать, “литература”, представляет собой учебные пособия по технике и технологии однополых отношений, тогда как “Stro” - попытка понять суть вещей, “овеществить” “не овеществимое”. Там - физиология, в “Stro” - психология, там - живописующие подробности, описательность, в “Stro” - вывернутая изнанку душа, там - торжество плоти, в “Stro” - неподдельная трагедия человека, ощущающего себя и мужчиной и женщиной одновременно.Сочинение Галы Краевой при всем своем несовершенстве, все же приоткрывает нам некую тайну, раскрывает перед нами неоднозначный, но мир. Это и есть верный признак того, что мы имеем дело именно с художественным произведением. Хотим мы этого или не хотим, нравиться оно нам или нет, готовы мы принять его, таковым, каковым оно есть или пока не решаемся на это, можем мы, хотя бы на время, смириться с мыслью о существовании параллельных миров или принципиально не станем делать этого...
Более высокая эстетическая оценка “Stro” (относительно “Исповеди красивой”), обусловлена, прежде всего, тем, что это – рассказ, форма которого, как известно, сама себя несет, а также предоставленной нам писательницей возможностью вглядеться в “шестерни” и “поршни” этого непонятного и вечного механизма спасения человечества – любви, человеческой приязни.
Художественная концепция рассказа – общегуманистическая – все та же любовь, любовь во всех ее проявлениях и ипостасях, любовь, как единственная антитеза небытию. Это, как бы, развернутая иллюстрация той мысли, что любовь, по определению, беспола, и, значит, все то, что мы стыдливо называем “интимными отношениями”, по большому счету, имеет собственно к любви весьма и весьма отдаленное отношение, являясь, по сути, проявлениями инстинкта продолжения рода. В этой связи, произведение Краевой есть ничто иное, как способ найти меру красоты и безобразия, которые способны перевернуть мир, но не способны сохранить даже видимость хрупкого мира в сердце одного отдельно взятого человека. Но, впрочем, разве красота и безобразие, не две стороны одной и той же медали, разве это не одно и тоже? И что иное красота как не бывшее безобразие, уродство, обретшее вдруг статус легитимности, ставшее неким эталоном, Его Величество нормой? Сказал же, ведь, однажды, не самый лучший, но поэт: “О' если б знали, из какого сора...”. Впрочем, при чем тут этика?
Проблема писателя Г.Краевой заключаются отнюдь не в том, что герои ее субтильные, бескровные или необязательные, а том, что их автору не хватает собственно литературного мастерства, чувства слова, чувства меры и чувства сопричастности к великой русской литературе. Именно поэтому Г.Краева не умеет пока писать ни повестей, ни рассказов. Зато у нее есть мужество прозаика, есть желание разобраться в грубых тонкостях человеческих отношений, найти свою грань между добром и злом, свой гран света во тьме, предложить своим читателей свою границу между постижимым и непостижимым. А этого - уже немало, если не сказать – очень много...
Журнал «Спортивная жизнь России», № 8, 2001, Владимир Шадрин, двукратный олимпийский чемпион
...Я не могу не отдать должное этой обаятельной и умной даме, которая подняла горы архивных и прочих материалов, терпеливо проинтервьюировала десятки спартаковских чемпионов, собрала массу фотографий. Свидетельствую об этом лично, поскольку сам видел увлеченную работу Краевой над книгой о «Спартаке», оказывая ей посильную помощь....Гала Краева выполнила большую и благородную миссию, главное достоинство которой — в живых, непосредственных воспоминаниях великих спартаковцев, в событиях, которые малоизвестны, но воскрешены автором. Так что отныне и мы, красно-белые, не Иваны безродные, у нас есть книга-документ, книга — дань ушедшим, и предмет для познания человеку любознательному на сегодня, на будущее.
Территория нежности. Ведущая Ирина Гончарова. Весна 2009 г.
...Гала-графия Времени... Проба, в какой мере удачная — судить Вам, господа телезрители, господин читатель, внести свой маленький кирпичик в со-здание Истории ментальности: любви, смерти, жалости, жестокости. Единственной, как уверяют авторы, ссылаясь правда на нас, психологов — истории, пробивающей стыки эпох и культур. Что-то подобное было написано на их первом, с Галой Джугашвили двухтомнике. (Это же кое-кто из критиков назвал пафосным высокоречием, а порой и косноязычием.) А в левом верхнем углу того двухтомника — значок: вращающийся диск с той самой надписью. Да, препарировать (само-то время!) — согласитесь, заманчиво? Слишком много срезов у него, неумолимого.А затем этот значок исчезает. А вот желание «препарировать время» у Галы Краевой, похоже, остается. Оно было, есть, и, как мне кажется, будет. Во всяком случае, присутствует во всех, пока что вышедших произведениях... Ну, скажем, сборниках стихов. Хотя и обозначенная на обложках тема — скорее о любви. Это и пронизанные любовью, порою, как мне думается, автобиографические поэтические сборники матери и сына «Я проповедую любовь», «Жизнь бесконечна в повтореньях». Как тут не вспомнить изречение древних греков об эросе*? (* Самый высокий и чистый эрос — это чувство по отношению к тем, кто одной с нами крови.) Гала Краева предпочитает говорить о темах вечных — любви, жизни, смерти. А еще — о счастье, нежности, душе... Ну и об отображении поисков и сомнений в собственных литературных произведениях. И в первую очередь — в стихах:
«...»
«Жизнь бесконечна в повтореньях...». Елизавета Коздоба, поэт - специально для сайта
Передо мной – уже второй сборник совместного творчества семьи Краевых: мамы – Галины Николаевны (Галы), и ее сына Михаила Юрьевича (Михаила).Выпускаемый как бы для семейного чтения, для родных и близких, сборник запечатлевая душевно-духовное состояние, родственные отношения двух самых близких людей – матери и сына – на самом деле выходит далее, за рамки этих намерений, ибо наши души – космические путешественники, вольно ли невольно в своих вибрациях и развитии осваиваются в этих масштабах, и активно втягиваются в процесс космического сотворчества.
Одним из главных достоинств и особенностей книги является водительство Матери, которая трепетно, шаг за шагом, отслеживает рост души рожденного ею человека, собирает по крупицам проявления ее, не дает затеряться ни единой мысли ребенка.
Взрослые стихи Галы перемежаются стихотворениями двенадцати –тринадцатилетнего подростка, а затем двадцати – двадцати шестилетнего, уже выросшего, ее сына. От первых эскизных набросков природы к философски зрелым рассуждениям – мы видим, как взрослеет Михаил. И рядом с его поначалу неуверенными шагами беззаветно любящие ритмы материнского сердца:
«...мой сын, мой сон,
Морская гладь – в барашках волн...»
«Сын – непотерянный мой рай...»
«Ты – мой ответ на мой вопрос,
Мой щип, с улыбкой нежной роз...» И дальше то, что тревожит каждую мать, когда ее дети вырастают: «Как он стремится из гнезда!» – Беспокойство, ревность, желание удержать рядом.
Сборник интересен отличием и сходством тем, настроений, сущностным и духовным наполнением двух творческих линий: материнской и сыновней, женской и мужской. Лирический голос хрупкой нежной женщины – Мой великий испытатель... – Ты единственный, ты мой и неделимый... – становится мощным, побеждающим тьму, когда она осознает себя
Матерью, защитницей своего сына и своей Родины. –
«Хочу восстать из пепла Феникс-птицей
Расправить крылья. Как любовь моя».
Она понимает великую миссию святой Руси и миссию женщин России:
«Матери моей России!
В пояс кланяюсь я вам!»
Некая растерянность в связи с распадом страны в 90-ые годы в стихотворных строках Галы Краевой (теперь братские республики – иноземные страны, и каково России в этой ситуации?), сменяется глобальным оптимистичным утверждением, что здесь на земле, «под Богом» (стихотворение так и называется), нет ни потерпевших, ни проигравших, ни отверженных. И как росток, утверждается «Вера!»
А двенадцатилетний Миша в 1991 году продолжая мамину тему стихотворения «Орды грозные, орды дикие», совсем по-взрослому призывает: «За ружья возьмитесь, и в бой уходите, когда обижают мою прародитель(ницу) – Россию!» Интересно и его стихотворение «Российскому гербу», в котором двуглавого орла противопоставляют буревестнику; интересна его точка зрения на различие этих двух символов.
Женское, материнское эмоциональное сетование Галы по поводу отъезжающих из России: «Неужели сердце не забьется, слово русское услышишь коль?», «И твои – чужими будут дети, и могилы брошены отцов...» – сменяются мужской философией подрастающего Михаила:
«Счастье – тоже мираж
Зависит от взгляда на вечность.
Но есть еще сердце. Его не продашь!»
Одна краска дополняется другой, и оттого обе только выигрывают.
А вот последнее из представленных в сборнике стихотворений Михаила – маленький философский трактат уже взрослого человека, знакомого с различными направлениями и течениями человеческой мысли, в частности с мудростью китайских философов, свидетельствует о том, что водительство его Матери не прошло бесследно. Человек вырос в мудреца. Хочется пожелать многим семьям такого духовного воспитания своих детей, каким окружила своего сына Гала Краева.